Эффект бабочки: как в России помогают детям с редким заболеванием

фото фонда «Дети-бабочки» 
Врачи и пациенты
14.09.2018
2018-09-14
3329
0


Фонд «Дети-бабочки» случился, пожалуй, как все самое важное в нашей жизни – случайно и неожиданно. Алена Куратова, одна из основательниц Фонда, в 2011 году и подумать не могла, что ей и небольшой команде неравнодушных людей придется с нуля создавать Фонд поддержки детей с буллезным эпидермолизом (БЭ). Успешный маркетолог, счастливая мама и никакого намека на волонтерство. Но все круто изменилось после встречи с маленьким Антоном, мальчиком-бабочкой.

История Антона или как создавался Фонд

Семь с половиной лет назад я случайно наткнулась на фотографию мальчика с буллезным эпидермолизом. Его звали Антон, рассказывает председатель Фонда «Дети-бабочки» Алена Куратова.

«У Антона интересная судьба: мальчик был рожден суррогатной матерью вместе со здоровым братом-близнецом, которого родители забрали, а Антона – нет. Малыш пролежал 10 месяцев в больнице и был в очень плохом состоянии. Антона нашли волонтеры фонда помощи детям-сиротам. Когда я увидела его фото, то просто не смогла пройти мимо. Это совершенно фантастический ребенок, с фантастическими глазами. Я три дня проплакала, потом собрала деньги по друзьям, позвонила координатору фонда и поехала в больницу.

На тот момент было много волонтеров, которые хотели поучаствовать в жизни Антона, но повезло почему-то мне. Хотя я никогда ни то, что не слышала о буллезном эпидермолизе, но и в принципе никогда не занималась ничем похожим. А тут получилось так, что я начала ездить в больницу в Солнцево, постоянно возить ему повязки, медикаменты, привлекать специалистов. Волонтеры со всей Москвы привозили мне пеленки, перевязочные материалы, а я все это везла в больницу.

И каким-то невообразимым образом вокруг меня начали собираться люди,  связанные с этим заболеванием. Ко мне и еще одному волонтеру Наталье (Наталья Лазаренко, учредитель, член совета Фонда)  стали обращаться за помощью мамы детей-бабочек. Тогда стало понятно: надо что-то со всем этим делать. Так мы зарегистрировали Фонд помощи детям с буллезным эпидермолизом».

фото фонда «Дети-бабочки» 

Буллезный эпидермолиз – это редкое генетическое заболевание. Причиной заболевания является поломка в гене, из-за которой в организме не хватает определенного белка, участвующего в соединении слоев кожи. В результате на коже пациента образуются пузыри и эрозии спонтанно или в результате механического повреждения. Такие раны нужно закрывать специальными перевязочными средствами,  рассказывает врач-генетик, эксперт фонда «Дети-бабочки» Юлия Коталевская.

У некоторых пациентов раны возникают и на слизистых оболочках. Людей, больных буллезным эпидермолизом, называют «бабочками», сравнивая их чувствительную ранимую кожу с крылом бабочки.

Само заболевание делится на три основных типа в зависимости от уровня поражения: простой, пограничный и дистрофический. Чаще всего заболевание диагностируется при рождении: в первые сутки, реже – в первые месяцы жизни. Обычно у ребенка появляются пузыри, которые лопаются, на их месте образуются эрозии, иногда у ребенка отсутствует участок кожи.

Кожу детей-бабочек необходимо покрывать специальными перевязочными средствами, которые служат «второй кожей», защищают от травм и способствуют заживлению ран. Повязки необходимо постоянно менять раз в 1-2 дня. Иногда на перевязку уходят часы. Если не перевязывать, то ребенок может прилипнуть к простыне или одежде. В таком случае картина может быть ужасающей.

«Главный специалист, который ведет пациента с БЭ – это врач-дерматолог. Он назначает симптоматическую терапию, основная задача которой – обеспечить правильный уход за ранами, а также проводить профилактику. Для этого используется масса перевязочных материалов и заживляющих мазей.

фото фонда «Дети-бабочки» 

По необходимости (в зависимости от тяжести заболевания) к дерматологу подключаются другие врачи, но происходит это обычно не одномоментно. Вообще, БЭ занимается целый пул докторов: педиатры, гастроэнтерологи, стоматологи, генетики, диетологи, офтальмологи, онкологи и др. Например, если мы говорим о дистрофическом типе, то для таких детей характерно срастание пальцев рук и иногда ног. В таком случае требуется помощь хирургов.

Для БЭ нет специфической терапии, весь основной уход сконцентрирован в уходе за кожей – использование специальных кремов атравматических перевязочных средств, бинтов, специальная одежда, обувь особенно – чтобы нигде ничего не давило и не терло, иначе это всегда пузырь и повреждение. Кроме того, ребенку нужно принимать витамины, например, витамин Д, препараты железа, специальное питание повышенной калорийности», – отмечает доктор.

Было ощущение полной безысходности

Когда появился Фонд, о самом заболевании в России практически никто ничего не знал. Дерматологи ничего не слышали о болезни, а в учебниках по медицине этому орфанному заболеванию уделялось буквально полторы страницы. Было полное ощущение безысходности и вакуума. Создавать все пришлось с нуля. Закладывать фундамент, который через несколько лет станет прочной основой слаженного механизма помощи детям с БЭ, а само заболевание внесут в список редких.

И впервые дети-бабочки выйдут на свет и будут получать помощь – профессиональную, комплексную. Это значит, что они пойдут в школы, будут хорошо выглядеть, а их мамы перестанут постоянно бояться. Но перед этим придется пройти непростой, но единственно верный и чрезвычайно важный путь.

фото фонда «Дети-бабочки» 

Вообще, если бы я знала, что меня ждет в ближайшие полтора года, то я бы, наверное, на это не пошла, признается Алена Куратова.

«Первые полтора года я не помню вообще, это был какой-то непрекращающийся кошмар. Дома я практически не была, постоянные разъезды, а на тот момент у меня еще был маленький ребенок. А еще ты же сталкиваешься с болью мам, когда они звонят и говорят: «Мой ребенок прилип к простыне, я его наживую отдираю, что делать?». И все это ты пропускаешь через себя.

Было очень тяжело, особенно, когда ты сам психологически не подготовлен. Очень много мы вложили собственных средств в Фонд. Если говорить о том, с чем мы столкнулись и с чем работали, то это была какая-то катастрофическая безысходность, абсолютное незнание врачей и неприятие детей-бабочек обществом.

Но когда ты идешь в правильном направлении, то все тебе помогает: и люди, и обстоятельства, и само пространство оказывается на твоей стороне. Через полтора года к нам пришла актриса Ксения Раппопорт, мы начали делать один из благотворительных проектов, куда привлекали звезд для чтения сказок. Постепенно мы как Фонд росли и набирали силу. У нас хорошая команда, нам везет на людей. И кончено, ничего этого не было бы без помощи неравнодушных людей, которые поддерживают работу Фонда, и без вовлечения врачей».

Все о чем мы мечтали, претворяется в жизнь

Сегодня Фонд реализует десять масштабных программ: это госпитализация и реабилитация детей с БЭ, обучение врачей, патронаж, адресная помощь, помощь отказникам и др. Под опекой Фонда находятся более 300 детей со всей России.

Если сравнивать с тем, с чего мы начинали, и сегодняшним днем, то ситуация кардинально другая. Все, о чем мы мечтали, претворяется в жизнь. Мы мечтали о специализированном медицинском отделении для детей-бабочек – оно появилось, говорят представители фонда.

«Мы изначально не хотели отправлять детей на лечение за границу, наша задача была – организовать его здесь, потому что мы верим в российскую медицину и врачей. Так, в 2015 году на базе Национального медицинского исследовательского центра здоровья детей появилось первое и пока единственное отделение для детей-бабочек. Здесь подопечные фонда со всей России проходят комплексное обследование и необходимое симптоматическое лечение.

фото фонда «Дети-бабочки» 

Мы финансируем все то, что не входит в ОМС, но наши дети не едут за границу. Сейчас, например, наоборот дети из СНГ обследуются в России. У нас появилась реабилитационная программа, которая проходит на базе двух центров: один расположен в Подмосковье, другой в Сочи.

И если раньше нам звонила мама после постановки диагноза, которая сама находила Фонд, то сейчас в большинстве своем нам звонят сами врачи. У нас есть вся база детей-бабочек, с которыми поддерживается постоянный контакт. Фонд стал своеобразным зонтиком для семей с такими детьми», рассказывает Алена Куратова.

Принципиально изменилось качество жизни детей с БЭ. По статистике Фонда, раньше была высокая смертность в раннем возрасте – дети умирали до 10-12 лет, сейчас такого нет. Все потому что с самого рождения ребенка родителей обучают правильному уходу, а врачи знают, как обращаться с такими детьми. 

Безусловно, с появлением Фонда качество и продолжительность жизни пациентов с БЭ изменилась, особенно заметно это по тем, кто родился в последние семь лет. Если раньше от неосведомленности врачей об особенностях БЭ дети получали серьезные травмы кожи и слизистой при рождении, за которыми тянулись другие осложнения, сейчас таких детей практически нет, отмечает Юлия Коталевская.

Как выглядят сейчас дети-бабочки, и как выглядели раньше – это небо и земля. По некоторым из них сложно сказать, что у них есть такое редкое заболевание, говорят специалисты Фонда.

фото фонда «Дети-бабочки» 

«И еще очень важный момент – социализация. Я всегда хотела, чтобы ребенок-бабочка никогда не стеснялся себя. Для меня это было принципиально важно. Раньше, например, такие дети сидели по домам из-за своего состояния. Сейчас такого практически нет. У нас дети прыгают с парашютом, играют в хоккей, они наконец-то начали ходить в школу, а не сидеть на домашнем обучении. Уровень социализации стал совсем другой. И это потому что мы постоянно повторяем, что буллезный эпидермолиз – это незаразно, это нестрашно и не приговор», отмечает Алена Куратова.

Одно из приоритетных направлений работы Фонда – это обучение врачей, которое активно развивается и сегодня (семинары в регионах, стажировки за рубежом).

«Поначалу у меня была непрофессиональная позиция: во всем виноваты врачи. Но когда я во все это окуналась, то поняла, что их вины нет. Заболевание редкое, информации очень мало, большинство дерматологов за всю свою практику никогда в жизни не сталкивались или не столкнутся с этим. Когда я изучила зарубежный опыт, то поняла, что импульс всегда начинался с пациента или общественной организации, которые заявляли о своей проблеме. Сейчас я считаю, что это ответственность не только врачей и государства, но и пациента. Ответственность начинается тогда, когда больные начинают объединяться и заявлять о себе. А врачу нужно дать инструмент, научить его.

фото фонда «Дети-бабочки» 

Мы перевели и издали специальную медицинскую литературу о БЭ, обучили около трех тысяч врачей. Это специалисты разного профиля: дерматологи, неонатологи, стоматологи, гастроэнтерологи. Наши врачи ездили на обучение заграницу, сейчас они обучают специалистов из регионов. И все это действительно находит отклик в сердцах, и в умах.

Сейчас Фонд занимается Казахстаном и Узбекистаном, везде примерно одинаковая ситуация. Фонд стал неким экспортером для стран СНГ. Нас приглашают, мы приезжаем и даем инструменты изучения этого заболевания», говорит председатель Фонда.

Основная проблема – перевязки, суммы идут на сотни тысяч

Конечно, и сегодня проблемы, связанные с помощью детям-бабочкам, есть, признаются специалисты. Это и огромные суммы, которые требуются на перевязки, и не всегда однозначная позиция со стороны общества по отношению к таким детям.

Основная проблема в буллезном эпидермолизе – это обеспечение перевязочными средствами и средствами ухода. Сложность в том, что официальная помощь – это пенсия по инвалидности, которая, конечно, не покрывает расходы на перевязочные материалы.

фото фонда «Дети-бабочки» 

«Список, который необходим ребенку-бабочке, может состоять из десятков таких средств. Родители покупают все это за свой счет. Это большие деньги – 50-100 тысяч ежемесячно. Если пациент тяжелый, то в месяц может требоваться до полумиллиона рублей. Для большинства семей такие суммы просто неподъемные», — отмечает Юлия Коталевская.

Благодаря работе Фонда к этому вопросу подключились регионы и взяли детей на свое обеспечение. В планах к 2021 году (к десятилетнему юбилею Фонда) сделать так, чтобы все дети были обеспечены перевязочными средствами за счет бюджетных средств.

«Региональные власти идут навстречу и выделяют деньги на это. Москва закупает перевязочные средства и кремы детям уже шестой год, и она в этом плане передовой регион. Вообще, нам везет с врачами, с чиновниками. Мы приходим и говорим им: «Мы знаем, как помочь детям, но необходимо финансирование». И они помогают. У меня никогда не было позиции обвинения государства, мы стараемся общаться как партнеры. Придумываем кейсы, налаживаем механизм и встраиваем в госсистему. И это гораздо эффективнее», – говорит председатель Фонда.

Надежда на генетиков

Буллезный эпидермолиз неизлечимое заболевание, но ученые всего мира активно ищут способы его излечить. Так как заболевание генетическое, то ученые-генетики занимаются разработкой генной терапии, которая позволила бы исправить мутацию в гене и остановить заболевание.

Так, например, в 2017 году было объявлено о первом успешном результате в этом направлении. Группа ученых из Италии и Германии под руководством профессора Микеле де Лука (Michele De Luca) разработали генную терапию для пациента с пограничным типом БЭ. Мальчику пересадили около 80% трансгенной кожи. Через два года после операции врачи доложили, что у пациента больше нет никаких проявлений БЭ. Это дает большие надежды на успешные результаты в излечении БЭ, говорит врач-генетик.

«Генная инженерия – это один из способов лечения БЭ, и он наиболее радикальный. Также существует клеточная терапия, когда клеточные продукты используют для лечения ран. Помимо этого, используется трансплантация костного мозга. Она оказывает значительный оздоровительный эффект на пациентов с БЭ. Но здесь есть свои минусы, среди основных  –  высокая смертность пациентов», – отмечает она.

Сейчас Фонд тоже активно ведет работу в области генетических исследований, разрабатывает научные проекты совместно с одной инновационной компанией.

Еще одно важное направление для Фонда – это взрослые пациенты с БЭ. Сейчас они находятся за бортом. И если для детей выстроена система поддержки, то для взрослых пока ничего нет.

Поэтому важно создать систему маршрутизации: чтобы ребенок, вырастая, и дальше мог получать помощь. Фонд сейчас регистрирует взрослых, организовывает лечение, операции. Есть часть регионов, которые уже взяли на обеспечение таких пациентов. Здесь будет больше сотрудничества с государством, потому что собирать деньги для взрослых гораздо сложнее, отмечают специалисты фонда. Работа предстоит большая, но нужная и важная.

Оценка: 1Оценка: 2Оценка: 3Оценка: 4Оценка: 5 4,00 (Всего проголосовавших: 5)
Загрузка...

Нашли опечатку? Выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

3000

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: